На самом закате эпохи — в начале XXI века — по центру магистрали встал легендарный Ренни Харлин и принёс на Землю лучшее акулье произведение всех времён и народов — «Глубокое синее море». Творение вызывает у меня чистейший восторг с самого детства, и сколько бы раз его ни пересматривал, неизменно в потаённых уголках души бурлит радость — вкушаю даже в тысячный раз словно в первый. Разумеется, без минусов не обошлось, однако они не оборачиваются ложкой дёгтя, мешая развитию повествования. Потому-то не обратятся камнем преткновения и дадут мне воспеть картину в сладчайших медовых одах. Почему? Вот об этом-то я вам сегодня и поведаю.

Научно-фантастический путь для Тома Круза начался двадцать четыре года тому назад с фильма из-под режиссёрского пера Стивена Спилберга — «Особое мнение». Том сыграл в нём специалиста по расшифровке предсказаний и по совместительству маэстро-детектива Джона Эндертона. Да-да, стартовал наш любимчик по тропке длиною в бесконечную сингулярную петлю не с привычного инопланетного вторжения, а с детективного триллера, в коем он останавливал потенциальных душегубов за секунду «до» совершения ими страшного деяния. Но не один лишь месье Круз достоин медовых од: актёрский состав в целом блистает громкими именами — от Макса фон Сюдова до Колина Фаррелла. К слову, построен сюжет ленты на «принципе самосогласованности Новикова»: любой поступок гарантированно будет совершён, и изменить его невозможно без вмешательства извне — хоть в бункере запрись да ключ потеряй. И, казалось бы, раз вы — стражи закона — схватили за хвост саму грань пространства и времени, то посадка в криогенную камеру за мыслепреступление — тот ещё эквилибристический швиндель, дарующий картине уже на этапе прочтения синопсиса первое клеймо «глупости» за нарушение логики. Минуточку... как известно, «Папа сам трактует Библию», потому сильные мира сего сами решают, где справедливость и честность, а где анархия и подлость, тем паче когда речь заходит об экспериментальной зоне. Ух, авторы, ну вы и насочиняли... О’Брайен нервно курит в сторонке. Однако всё сказанное — лишь цветочки; вишенки для торта зреют впереди. При всём интересе лицезрения кинополотно испещрено целым ворохом сценарных «допущений». Вот об этих-то «весёлых» огрехах я вам сегодня и поведаю.

За два года после релиза простой симулятор ходьбы от японского разработчика под названием «Выход 8» стал не просто хитом, а настоящим явлением — и аж успел получить одноимённую киноадаптацию. Однако на горизонте встаёт вопрос: какой сюжетообразующий стержень обретёт фильм, созданный на основе незамысловатой игры, где отсутствует даже намёк на глубинный смысл, зато присутствует залипательный геймплей на добрый десяток часов? И, к моему удивлению, история получает нетипичную для восточных лент драматическую арку, в коей главный герой в исполнении Кадзунари Ниномии бьётся с извечной дилеммой: стоит ли взять на себя ответственность за дела любовные или же уйти за хлебушком, пока не поздно? К слову, тема беременности в сём раскладе не выглядит притянутой за уши ересью — как зачастую ноне трубят из каждого угла, — а довольно грамотно вписана в повествование и позволяет взглянуть на перспективу внезапного создания новой «счастливой» ячейки общества именно с мужской стороны. Страшно ли? Растерян ли? С оных отчаянно-тревожных дум картина начинается — ими же и завершается, приводя «Потерянного» в результате всех чаяний к единственно верному решению. При учёте современных веяний ответа не требуется — всякий давно понял, к чему пришёл парнишка. Но как именно молодой папаша добредёт до своего выбора за полтора часа хронометража — об этом-то я вам сегодня и поведаю.

А вы знаете, что Тома Круза хлебом не корми — только дай сыграть роль в фильме, где пришельцы либо пытаются, либо уже успели поработить нашу планету? Одним из таких произведений стал «Обливион» — творение любителя научной фантастики Джозефа Косински, который здесь выступил и режиссёром, и сценаристом ленты. Сюжет возводится прямо на обломках нашей цивилизации, где Тому досталось амплуа техника Джека Харпера под номером «49». И при всей банальности истории, за её развитием наблюдаешь не без интереса. Правда, местами кроется в ней такой крепкий ворох сценарных допущений, что созерцательскому терпению рано или поздно приходит конец. Цугундер ломится внутрь ровно тогда, когда глупости достигают критической отметки и переливаются через край. Пересечение грани отключает милосердное закрытие глаз на бесконечную вереницу чудесных цепочек действий, всякий раз ведущих к следующему шагу в раскрытии главной интриги. Исправление любой из них способно всё перечеркнуть и обернуться ранними финальными титрами. Вот об этих-то «весёлых» «допущениях» я вам сегодня и поведаю.

Ирландский психоделический ужас от юного режиссёрского дарования Эшлин Кларк под названием «Корни» — нечто, внятными словами почти неописуемое. С одной стороны, картина пропитана народным колоритом и чистейшим безумием, с другой же — процентов на сорок бессмысленностью. Из повествования преспокойно можно вырезать драгоценнейшие кадры феминистической повестки, понеже нужны они для развития истории также, как козе пятая нога: полностью вычурны и представляют собою композиционные рудименты, забивающие хронометраж пустым пшиком в бесконечности. Но, как ни странно, ленте всё-таки хочется дать шанс на житие — имеются в ней и свои достоинства. Вот об этом-то я вам сегодня и поведаю.

Когда-то давно общество лишь смутно догадывалось о многих вещах, кои ныне кажутся обыденными. Над умами и сознаниями людей царила метафизика: мир объяснялся волей высших, неведомых сил. Однако с наступлением XIX века воззрения резко качнулись в сторону материального толкования бытия. Торжество науки нашло отражение во всех сферах человеческой деятельности и, разумеется, не миновало литературу. Авторы принялись массово грезить о будущих свершениях, опираясь на текущие достижения техники, — так и зародился жанр научной фантастики. Впрочем, не каждому по сердцу футуристичные рассказы о том, что воспоследует через сотни лет. Куда притягательнее порой оказывается нечто приземлённое, почти осязаемое. И, будучи впечатлённым утопичными веяниями своего времени, Герберт Уэллс в 1897 году издаёт научный роман «Война миров» («The War of the Worlds»), в коем описывает марсианскую интервенцию на Землю. Труд возымел невероятный успех, и спустя добрую сотню с копейкой лет текст Уэллса был переработан в сценарий для одноимённого фильма «отца блокбастеров» Стивена Спилберга. Боле подходящего для столь громкой работы режиссёра и вообразить трудно. К сожалению, на релизе картина вызвала как массу восторженных возгласов, так и немалое возмущение, понеже многое из того, что простительно писателю конца XIX столетия, перекочевало на большие экраны безо всяких правок под современные знания. Кроме того, местами из сюжета были вырезаны логичные и полностью обоснованные мотивы. Вот об этих-то «гениальных» сценарных решениях я вам сегодня и поведаю.

Вот мы и дождались второй сезон «Провожающей в последний путь Фрирен». А ведь манге когда-то давно — ещё до выхода в свет — пророчили забвение: мол, кому подобное размеренное повествование про бессмертное существо будет интересно? Но аудитория, наоборот, за ту самую неспешность и нерасторопность горячо приняла историю эльфийки, полюбив её до того, что в 2023 году на большие экраны вышла аниме-адаптация. О, тогда-то творение Канэхито Ямады, автора первоисточника, из скромного признания на родине переросло в мировую популярность, ибо Фрирен вошла в пантеон сообщества как один из самых харизматичных персонажей. Бесчисленная рать из мемов и народного художества — яркое тому доказательство. Однако хорошее рано али поздно заканчивается, и остаётся дело за малым, но самым сложным, — дождаться достойного продолжения. А вот тут-то в последнее время у многих возникают трудности. Взять хоть многострадального «Ванпанчмена», кой в прошлом году был центром фанатского негодования за невероятно лютейший уровень визуальной халтуры, что местами даже сюжет обращал в бессмысленный бред. Например, когда в кадре сильная и независимая спасает... воздух, понеже кто-то забыл изобразить там боевого товарища. Посему приходится взывать мольбами к расположению Девы Паллады, дабы сиквел обрёл справедливый статус «возвращения мечты», а не скатился в пропасть небытия. Поведаю сегодня я вам о том, какой вышла первая серия, разобрав все значимые мелочи по пунктам.

Кто по сей день остаётся приверженцем практических эффектов в кино и активно продвигает своё видение в широкие массы? Легенда Голливуда — Том Круз. Недавно он освободился от франшизы «Миссия невыполнима» и тонко намекнул на то, что вот-вот настанет знаменательный час и мир содрогнётся перед долгожданным анонсом сиквела научно-фантастической картины «Грань будущего». Боле десяти лет минуло со дня её выхода, но она и поныне остаётся одним из лучших произведений на тему межпространственной сингулярности (когда один день равняется вечности, по-русски — «день сурка»). А пока за окном новостные заморозки да метель, самое время до начала весенней оттепели вспомнить: каким же полотном был оригинал? Вот об этом я вам сегодня и поведаю.

Когда-то мне казалось: во всей франшизе нет части хуже, нежели «хычносодержательное» полотно 2018 года. А потом вышла она — «Добыча», апогей глупости и нелогичности. Однако Дэну Трахтенбергу, режиссёру картины, на раз-два удалось переплюнуть собственный «успех», ведь в его руки попал сценарий, что был в сто раз невразумительнее предыдущего. Видимо, под влиянием особого спортивного интереса он решил после «Кловерфилда, 10» остановиться в творческом развитии и сигануть в пропасть, начав штамповать ленты всё гаже и гаже. На текущий день высшим «плодом» его трудов смело можно объявить, аль, вернее, обозвать, — «Хищника: Планету смерти». Спустя месяц после просмотра я даже примерно не способен вспомнить, о чём он вообще был. Зато прекрасно помню фундамент, на коем возводилось сие творение: самые «гениальные» сюжетные ходы из «Чужого: Завета», немного оригинального «Аватара» из-под пера Джеймса Кэмерона да «лучшие» персональные наработки, ране сработавшие в «Добыче», что сыграла роль отведённого ею эдакого переосмысления фильма 2010 года. Атомная смесь, не так ли? Вот о ней-то вкратце я вам сегодня и поведаю.

Пять лет тому назад сообщество забурлило от неожиданного анонса: в производстве — аниме-адаптация «Человека-бензопилы». Событие поистине грандиозное. Громче возгласы звучали разве что в день релиза. Экранизация манги произвела настоящий фурор, и дело оставалось за малым: когда ждать продолжения? И тут наступила тишина. Благо, спустя хотя бы три года авторы решили порадовать зрителя полнометражным фильмом с подзаголовком «История Резе». А чтоб совсем жизнь малиной показалась, объявили: паниковать не стоит — работа над вторым сезоном идёт полным ходом. Правда, никаких конкретных дат — даже примерных — озвучено не было. Тогда аудитория взялась за основательный подкоп под картину и до кое-чего таки докопалась. Но сколько бы слухов ни ходило вокруг того, откуда Тацуки Фудзимото, автор первоисточника, черпал вдохновение, образ Резе — не просто очередное действующее лицо. Её появление в сюжете — новая веха в развитии характера Дэндзи, который наконец-то ощутил, что такое взаимные тёплые чувства, а не слепое, холодное манипулирование через плотские желания, коими его окружила Макима. Сея «история любви» двух порабощённых сердец и есть то, о чём я вам сегодня поведаю.