Невидимка / Hollow Man (2000)
«What would you do if you were invisible? How far would you go?»
На заре кинематографа не было богатого выбора ужастиков, зато какие в них были колоритные чудовища: кто-то взят из легенд, сказаний и прочих суеверий, кто-то же, наоборот, — чистый плод авторской фантазии. В 1897 году из-под пера Герберта Уэллса выходит научно-фантастический роман «Человек-невидимка» («The Invisible Man») про молодое учёное дарование Гриффина, который совершил невероятное открытие — попробуйте угадать какое? За сто двадцать девять лет книгу экранизировали множество раз, отчего персонаж постоянно приобретал всё новые и новые качества, порой преображаясь до неузнаваемости от своего исходного прототипа. Хотя кое-что всегда следовало за ним по пятам — и нет, то не раскрывающие его присутствие следы на земле, а особенности характера: вспыльчивость, несдержанность, неконтролируемая агрессия и воля к власти. Ну и куда же без выдающихся физических данных. О, какой лютый набор отрицательных черт собирается в одном человеке, образуя полноценного буйнопомешанного психопата, прямо-таки непаханое поле для творца — адаптируй не хочу. Так, наверное, и решил Пол Верховен, когда в 2000 году снял фильм «Невидимка» с Кевином Бейконом в главной роли, исполнившим Себастьяна Кейна. Правда, полноценно обзирать картину не имеет никакого смысла, всяк и без меня видел её множество раз и давно понял, о чём она. А вот разобрать логические проблемы, выходящие за рамки «возможных сценарных допущений», при исправлении коих ломается сама фабула произведения — пожалуйста, дайте два. Тут уже «непаханое поле» открывается и для меня. И какие же киногрехи скрываются в современной попытке переосмысления классики? Вот об этом-то я вам сегодня и поведаю.
Начало спокойное и размеренное, к несчастью, изобилующее ляпами постановки, но они нас не интересуют. Реальные проблемы стучатся в дверь по приезду в лабораторию, когда Изабель — невидимая горилла — впадает в ярость, но, взамен выстрела усыпляющим дротиком на расстоянии, получает в лапы настоящий подарок — прогулку по подземному зданию. Иначе вход в клетку с попыткой сделать укол ручками разъярённому животному и не охарактеризовать. Да Мэттью чудом отделался скромным укосом в руку, а не её полным отделением от тела с плачевно-поминальным для себя исходом.
Дале в сюжет врывается кобыла с сивым бредом в седле — оказывается, те самые пистолеты со снотворным располагаются чуть ли не на каждой стене. Правда, даже то цветочки: наши серьёзные деятели науки, вместо принятия экстренных мер безопасности, принимаются за развесёлую охоту на дикого зверя, способного без труда разорвать человека пополам. С такой манерой вести дела неудивительно, что военные собирались передать проект ребяткам понадёжнее, выкинув наших бессмертных юмористов за борт. От подобной рокировки потеха могла бы выйти что надо, пускай «презабавные» шутейки бывало рассказывались героями и позадорнее, еле-еле спас животик от надрыва.
А когда боссы требуют результатов — им надобно подчиниться, да так, чтоб сыворотка, доселе делающая лишь невидимым, научилась наделять ещё и сверхчеловеческими способностями. Вот и хилый Себастьян, после инъекции, обрёл натурально мощь Геракла да во время опыта по «возвращению» впал в неистовство, порвал ремни, выдерживающие взрослую гориллу, и хорошенько вмазал ассистенту, чудом не отправив того в могилу, пока сам же не утихомирился. Не отходя от кассы, забежим ближе к финалу, когда доктор Кейн ещё и продемонстрировал невероятную живучесть, выдержав то, отчего любого давно приковало бы на недели к больничной койке. Вопрос: как одна и та же сыворотка может настолько по-разному влиять на схожие организмы? За кадром изобрели совершенно новый штамм? По ходу повествования ведь это никак не объясняется, максимум подаётся как факт: худшие черты при таком едрёном коктейле стократно усилились, все чувства обострились, а тело укрепилось, потому-то бедолага и повредился кукушкой. Но почему за мгновение? Ибо вслед за укольчиком герой в ту же секунду превратился чуть ли не в сексуального маньяка, домогающегося каждой встречной-поперечной: будь она хоть спящей, хоть сидящей на унитазе, хоть просто тихо-мирно на радость соседям переодевающейся перед окнами или даже хоть просто рядовой женщиной без малейших кривотолков. Как по щелчку пальцев Себастьян успел превратиться в Патриота? В книге, например, Гриффин несколько лет работал над своей машиной и параллельно принимал сильнодействующие антибиотики для поддержания концентрации, что вкупе и взрастило у него в головушке, после обретения невидимости, за полгода здоровенную маниакальную ваффку в мозгу из-за тотальной уверенности в собственной безнаказанности. Да и то окончательно он озлобился на людей по причине вскрытия его новой специфики личности, когда весь город ополчился на него и пришлось бежать. Весомая разница между развитием дуги характера родственных персонажей, не так ли? Ах да, без вышеперечисленных сумбурных особенностей тогда либо и фильма бы не получилось, либо съехавшего с катушек учёного в момент поймали бы с помощью масок-тепловизоров и посадили бы в клетку, рядом с прочей живностью, дожидаться решения дилеммы: вернуть обезумевшему коллеге видимость или навсегда заточить его в недрах лаборатории.
И плевать, что ничего не помешало бы нашему гению биотехнологии, химии и электроники выбраться из-под любого замка, понеже он мастерски владеет искусством скручивания двух проводков, что даже платы заряжаются от его рук, как от невидимого аккумулятора, и продолжают давать сигнал, не будучи подключенными к питанию. Аль вовремя замеченная пропажа беглеца ничего бы не дала? Ну, минимум бы предотвратила обесчещивание невинной глупой девушки, выходящей полуобнажённой в общий коридор при стуке в дверь, да бог весть знает каких ещё злодеяний, совершённых по дороге вне поля зрения созерцателей по ту сторону экрана.
Хотя, ежели принять во внимание сообразительность учёных, они бы не заметили и слона в посудной лавке, поелику, когда осознали исходящую от их некогда товарища угрозу, единственное верное средство для его обнаружения покорно носили не на носу, а таскали с собою в руках, видимо, как элемент декора их научного одеяния. Да натяни они тепловизоры на репы, то авось дожили бы всей гурьбой до самого конца, а не токмо лишь наши полюбовнички. (Про фирменное клише с разделением на группы по одному вообще молчу.)
Про финал можно говорить долго, но всё сводится к уже вышесказанному, поэтому остановимся только на ультимативной череде живучести. Во-первых, когда доктора Кейна сожгли; во-вторых, когда металлическим прутом ему дали по голове; в-третьих, когда его шибануло током; наконец, когда лабораторию натурально взорвали и он вылез, как чёрт, из адского пламени преисполненный жажды прощального поцелуя. Авторы всерьёз думают, что я поверю в гибель злодея после всего показанного? Какое дело полубогу до падения в пропасть? Местные комары и то больнее кусают.
В итоге перед нами зрелищная картина с целым ворохом допущений, давно вышедших за грань «возможных», кои устремляются в глубины Тартара, куда улетел и сам Себастьян. Однако вкушается лента живо, не без интереса даже в десятый раз как в первый, ведь столкновение супротив безумного архимогучего невидимого врага — казалось бы, нечто давно заезженное, ан нет — современное переосмысление классики всё ещё прекрасно работает как развлекательный киноаттракцион, особенно хороший в доброй компании на вечер. Сколько бы раз им ни наслаждался, всегда остаюсь с улыбкой на лице, не взирая ни на какие откровенные сценарные глупости. Посему «Невидимка» как был лучшей экранизацией романа товарища Уэллса в XXI веке, так им и продолжает быть. Достойных конкурентов у него попросту нет. Хотя откуда бы им вообще взяться, не родилось ещё смельчаков, посмевших тягаться с молодецкой удалью Кевина Бейкона. Он, конечно, не широкоплечий рослый альбинос, но и без того сумевший великолепно воплотить образ Гриффина в жизнь, пускай и в лице доктора Себастьяна Кейна.