А всё-таки город вертится / Soredemo Machi wa Mawatteiru (2010)
それでも町は廻っている
А вы когда-нибудь задумывались, в чём прелесть кафе с горничными? Наверное, в их бесконечной миловидности из-за столь прекрасного наряда? Или же из-за обаятельного обращения с клиентом, как с господином, с присущим чувством ранга? Возможно, кто-то и берёт вышеназванными козырями, но уж точно не Хотори Арасияма — главная героиня «А всё-таки город вертится», известного также под названием «А город всё цветёт», из-под режиссёрского пера маэстро Акиюки Симбо, который на сей раз отказался от фирменной бессмысленной, чрезмерной претенциозности и сделал всё так, как надо. Да-да, его раннее творческое видение ещё умело дарить зрителям радость вместо скуки, ведь когда диалоги находятся в гармоничном симбиозе с аудиовизуальными вкраплениями, то рождается истинная живописная школьная повседневность, кою вкушаешь с превеликим удовольствием. И плевать, что в ней одновременно происходит и всё, и ничего. Минуточку... так о чём же на самом деле «эквилибристический город»? Вот об этом-то я вам сегодня и поведаю.
Начинается аниме с предзакатных посиделок в кафе, когда учебные часы уже давным-давно закончились, а от рабочих остались считанные мгновения. Участвуют в них Хотори-чан и её сотоварищ по соседней парте Хироюки Санада, который неровно дышит к девушке. Перемежается их веселье беседами о домашнем задании по нелюбимой математике и просьбой «дать списать». Сам предмет выбран не случайно — он будет одним из краеугольных камней всего повествования. Причём по остальным школьным направлениям наша горничная — на удивление! — не испытывает вообще никаких проблем, а про единственный недочёт говорит так: «Будущему сыщику не нужно ничего сверх умения правильно считать в голове до десяти». Заявление громкое, правда, с ним в корне не согласен классрук Нацухико Мориаки, являющийся до кучи тем, кто ту самую математику и ведёт. Его настойчивое желание подтянуть непутёвую малютку сталкивается с неожиданностью — Арасияма воспринимает обыденную заботу о нерадивой подопечной за тёплые чувства, отчего уже практически пускается в нежные объятия суженого, но выясняется страшное — каменное сердце сэнсэя подобной вольности не приемлет. Всё, вкратце, я рассказал о том, на чём будет строиться дальнейший сюжет, дале бесполезно пытаться анализировать увиденное — происходящее на экране безумие куда важнее именно слышать, собственно, из задорных речей и рождается та самая всеобъемлющая магия повседневности.
По крайней мере, так было в первой половине тайтла: как только стартовал седьмой эпизод, то вектор повествования резко расширился и вышел за пределы кафе, взяв под контроль целый город. Тут зрителя ожидали и полночные приключения, и знакомство с инопланетными дроидиками, и встреча с призраком, и появление путешественника по времени, и даже вознесение на японские небеса. Забавно у них там получается — пахать, чтоб не помереть с голоду и холоду, придётся и в раю. Благо страшно-глупый инцидент обходится фирменным вот-так-поворотом — обычной комой. Или то сладостный шанс переосмыслить бытие в бренном теле, раз уж подвернулась удача получить ещё одну попытку прожить свой век достойно? Никто не знает, понеже стёртая память у героини не оставила никаких следов пребывания в облачном мире грёз. Хотя кое-что притащить с собою ей всё равно удалось, эдакую бойкую хахашеньку в стиле «сама пошутила — сама только не посмеялась, а испугалась».
Из предыдущего блока появляется на свет истинная суть названия произведения, ибо сперва оно казалось невнятным и лишённым какого бы то ни было смысла, из разряда не пришей козе баян. Ан нет, «А всё-таки город вертится» — очень меткое наименование, символизирующее окружающую нас бесконечную, малозаметную и в то же время столь масштабную при детальном рассмотрении суету. Потому-то третий план и насыщен множеством тончайших акцентов, что не просто привлекают к нему внимание зевак по ту сторону экранов, а по-настоящему делают мир живым, будто всё вокруг дышит и идёт своим неспешным чередом.
Теперь же пару слов про технические аспекты. Во-первых, благодаря невероятной операторской работе рисовка из просто «приятной» превращается в нечто объёмное, монументальное и поистине поражающее разум. Во-вторых, цветовая палитра достаточно умеренная, оттенки приглушённые, отчего создаётся особый шарм, и плевать на проклятый эффект выгорания кадра в солнечную погоду. В-третьих, звуковое сопровождение и музыкальное оформление выше всяких похвал, ведь находятся в симбиотической связи с картинкой, дополняя и преумножая любое действие до предела человеческого понимания. Наконец, незаживающая болячка нулевых и начала десятых — монотонная одноголосая озвучка, что хоть и адаптирована для полноценного восприятия местными аборигенами, но изобилие в ней отсебятины разной степени паршивости накладывает свой отпечаток, оставляя неприятное послевкусие.
В итоге перед нами не просто история о подработке в мэйдо-кафе, а прямо-таки авангардная школьная повседневность, где порой стираются грани реальности и вымысла. Даже домашний любимец подчёркивает необычность происходящих там и сям ситуаций, поелику у нашей Арасиямы на цепи во дворе обитает вместо привычного барбоса целая тануки по кличке Жозефина — во, как. Ну а для финального, нокаутирующего удара и вовсе был избран в двенадцатой серии трюк с философской притчей-рассуждением о драматичности жизни, когда бедняжку Хотори-чан сбила машина и её забрали ангелочки в райские кущи, где она пустилась в горестные рыдания об окружающей несправедливости. Оттого-то вкупе и получается, что обычный просмотр обращается в лицезрение без пяти минут шедевра. Посему «А всё-таки город вертится» мне столь крепко и запал в душу. В нём есть всё для создания правильного настроения, когда всякая новая сцена или даже просто реплика в ней под воздействием истовой радости заставляет кровь внутри раз за разом вскипать и разливаться по всему телу, даруя чувство абсолютной безмятежности, покоя и умиротворения. Именно поэтому каждая секунда аниме и воспринимается как манна небесная, как нечто подобное олимпийской амброзии, коя при вкушении дарует божественную мощь, только не для тела, а для духа.