Душа / Soul (2020)
«Everybody has a soul. Joe Gardner is about to find his.»
Бесконечное повторение одного и того же для Pixar в продолжениях — старая-добрая традиция. Всякая новая номерная часть — лишь вариация оригинала. Исключений нет. Безусловно, встречаются и достойные сиквелы: при всей вторичности они обладают посылом — не пустышки, не марионетки современного сценарного веяния. Однако последние работы студии будто нарочно направлены на обратное — на упорное вымывание остатков «души» из собственных произведений, обращая их в безликую серую массу. Грубо говоря, под пятой Disney они окончательно «одиснеиваются». Долго же нависающая тень Микки Мауса выжидала своего звёздного часа, дабы насладиться сполна мигом победы.
Началось всё в 2010 году, когда состоялся релиз «Истории игрушек 3: Большой побег». Вместо одиннадцати лет кропотливой подготовки к «продолжению мечты» нам тогда подсунули повторение уже дважды увиденного. Чтоб превратить теорему в аксиому, следом вышли «Тачки 2», «Университет монстров», «В поисках Дори», «Тачки 3», а завершилось десятилетие стуком в дверь квадриквела. Каждая лента строилась на фундаменте оригинала с обязательной новой, животрепещущей линией — незримой нитью экзистенциального кризиса, будто любой сиквел предназначался не столько нынешним детям, сколько тем былым сорванцам — их повзрослевшим родителям. Дабы не смутить юные умы, был выпущен бесспорный шедевр — «Головоломка». Краеугольным же фильмом, поставившим жирную точку в вопросе «возмужания», стала «Душа». Она не только подвела черту под прошлым — «мировосприятельным» этапом развития авторов, как работа, возведшая идею духовной зрелости в абсолют, вокруг коей наконец-то собрали полноценную «пиксаросодержащую» хибару, — но и стала последней каплей. После неё удерживаться от падения в бездну забвения оказалось попросту невозможно, и студия на бреющем полёте устремилась покорять дно, собирая свежими творческими порывами всяк ухаб на пути.
С первого взгляда «Душа» — хорошее произведение. Но стоит лишь на миг задуматься над внутренней, а не внешней сутью — и возникает масса вопросов. Элементарное самопротиворечие финала и его беззубость, вызванная желанием выжать «happy end». Один герой понимает, что жизнь была прекрасна всегда; другая осознаёт, что её взгляды изначально были неверны. А где оное раскрыто? В эпизоде со вкушением кусочка пиццы? В моменте «открытия» музыки? Особенно странно сие выглядит, учитывая, что речь идёт о существе с тысячелетним опытом и мудростью (нам прямо это демонстрируют сценой у цирюльника). «Прелести жизни» сведены в набор мелких материальных да эфемерных радостей — и всё. Жить стоит ради булочки и трамвайчика. Поняли. Зафиксировали.
Вместо необъятного, бескрайнего поля самокопания нам показали решение любой проблемы через банальность: выйди на улицу, затяни носиком свежий воздух да потрогай траву — и ментальное напряжение как рукой снимет. Наверное, и прочий ворох душевных напастей лечится аналогичным образом, понеже именно так «ваффка» в голове и растворяется: просто не думай о плохом, размышляй лишь о хорошем — и страхи пройдут. Ну и бред. Слышать такое от рядового советчика — одно; другое дело, когда в полную глупость скатываются те, кто ещё недавно славились чутким подходом к раскрытию лейтмотивов. А ведь задачи ставились непростые. Для сравнения: в «Тайне Коко» «кризис личности» показан на недосягаемом уровне, хотя тема сия даже не стоит рядом с центром внимания — служит лишь вспомогательной функцией, и прекрасно с нею справляется. Глубины и морали в истории Мигеля боле, нежели во всей «Душе» вместе взятой: от идеи до исполнения.
Хорошо, допустим. Окинем взором «Душу» через призму сугубо идеалистического взгляда авторов. Они берут человека, который не стоит на пороге будущего кризиса — он увяз в нём давно и докатился до критической отметки — эдакой точки невозврата. Можно ли выбраться из подобного болота самому? Можно. Но требуются титанические усилия и особенный склад ума, каким главный герой — увы! — не обладает. Нам показали мягкосердечного преподавателя, никак не стержневого музыканта, кой поставил на алтарь успеха самое себя, но прогорел, не добившись ничего: не всякому дано подняться на Олимп славы. Щекотливость в том, что на бумаге подразумевается именно второй тип. Казалось бы, я требую с нуля невозможного, ибо прелесть сокрыта в щепотке личностного роста: она без труда выправляет по мере развития действия характер каждого. Ан нет: в течение всего повествования любитель джаза не меняется ни на йоту. Он настолько безлик, что я даже имени его не запомнил — забыл уже на титрах (и принципиально не стану освежать в памяти), вот настолько он вышел тряпичным, серым, да при том жестоким. «Минуточку… а в чём жестокого-то?» — недоумённо вопросите вы. Да в произошедшем в самом начале: «растёт» наш пианист в глазах зрителя на костях безвинного котика, приморенного ради освобождения кукушки от лишних жильцов — местными небесными божками. А после, дабы закрепить успех, над гибелью пушистого ещё и глумливо пошутили — дескать, вам не показалось, домашний лев действительно отправился в рай. Жаль, не довели «хахашеньку» до градуса абсолютного кипения, запнув бедолагу прямиком в ад — умора была бы максимальная.
Эх, коснулся я лишь вершин, а глупостям и нестыковкам края не видать: пристанище Крона, куда пали Pixar, необъятно. Посему нет смысла доле раздувать тему. Шепну лишь пару слов о технических аспектах ленты. Построенный по направлению к «ленивограду» маршрут ещё не бьёт ключом по сравнению с тем, как деградировала картинка в последующее пятилетие. Однако скупость третьего плана просачивается уже здесь: меньше деталей, больше крупных планов да блюра на задники. Аль пустота мира теней не требует ничего, кроме пустоты? В то время как на Земле кругом кипит жизнь — та самая бурная деятельность. Ой, как удобно. Ежели говорить серьёзно: отдельные вкрапления сделаны на ура, но вот те трепетные штрихи, создающие живое окружение вокруг героев, отошли весьма далеко — и так и не вернулись. Благо сами персонажи пока не обернулись три-на-три пикселя — «шакальными» уродцами. Но ещё не вечер, да?
Похоже на то, ибо вишенка на торте являет очам ту самую деградацию, когда рождается не чувство симбиоза при погружении в историю, а лишь скатывание в чистейшую «пожалейку» до упора. Кто не понял, речь про спаянный дуэт звукового сопровождения и музыкального оформления. Они хороши вне контекста: драматичны, крепки, в них ощущается сила. Правда, в кадре акробаты служат не помощниками, а единоличными спасателями, выволакивающими действие на своих плечах из-под груды творческого мусора — то бишь обломков сюжета. К сожалению, от того не легче: слёзы наворачиваются от жизненности происходящего на экране. Но стоит «слезодаву» затихнуть — щёки обсыхают, и остаётся одно: понимание наглости. Играться с эмоциями зрителя дешёвыми, примитивными методами — удел хитроумных ловкачей, никак не пионеров и визионеров компьютерно-анимационной индустрии.
В итоге перед нами «Душа» без души. Некая «чуда-юда», снятая будто на коленке за три копейки энтузиастами без намёка на сценарный или мультипликационный опыт. Казалось бы: аж целое десятилетие Pixar терзали тему «кризиса среднего возраста», а как только решили развить её до размеров самостоятельного произведения — потерпели фиаско. Почему? Всё просто: включение конвейера медленно, но верно уничтожило студию, низвело её до уровня пустолайных, претенциозных, около-замысловатых авторов, кои вместо прежней силы и мощи окунулись в русло современного «разнообразия», где личные предпочтения заняли место в центре, отодвинув в тыл былой полёт фантазии и искреннее стремление обратить реальность в сказку (хотя бы на время просмотра). Сегодня Pixar — далеко не лучшие, а лишь живущие эхом прошлого битые осколки титанических личностей, которыми они когда-то являлись.
*P.S.
Всё мною поведанное — лишь воспоминания о творении, что я когда-то узрел. Пересмотреть сея «шедевр» я соблаговолил только во время подготовки к монтажу. И... всё так, текст я никак не правил — он полностью соответствует действительности; подписываюсь под каждым своим словом. Единственное, чего в нём не хватает — меткого комментария о том, каким могучим сценарным подвигом можно было бы развернуть тонущий корабль на 180 градусов и причалить ко спасительному берегу. Очень и очень простым — жертвой в конце. Главная проблема неработоспособности «Души» заключена в постоянной манне небесной: герою на протяжении повествования всё достаётся задарма и он ничем взаправду ни разу не рискует, любая опасность носит сугубо понарошковый характер. А когда цена поступков — нулевая, то почему бы и не выпрыгнуть из окна под поезд? Максимум ведь придётся обратиться в химчистку. Вот и выходит умаление даже намёка на самоотверженное деяние. Ежели бы авторы не побоялись и завершили картину гибелью да вознесением — она тогда, при всех недочётах, имела бы реальную ценность как драматическое произведение. Но... получили мы то, что получили.