Заложница / Taken (2008)
«Они забрали его дочь. Он заберёт их жизни.»
Всегда наступает момент, когда за неимением нового обращаешься к классике. Совсем недавно я впервые познакомился с фильмом, кой восхищал многих в год выхода — в далёком 2008 году — и не умиряет градуса восторгов по сей день. Суть его проще пареной репы: нерадивый родитель пытается спасти дитятку из лап похитителей. Как уже многие догадались, речь идёт о «Заложнице» с Лиамом Нисоном в главной роли. Лента предельно проста, безо всяких сюжетных изысканий да излишних нагромождений: есть дочь и отец — первую похищают, второй её ищет. А как именно Брайан Миллс, герой Нисона, ведёт расследование, я вам незамедлительно и поведаю.
Лиам Нисон (William John Neeson, род. 7 июня 1952, Ома, Северная Ирландия)
И первое, что поразило меня, — внешняя стилистика и манера съёмки да монтажа. Всё снято в духе немецкого кино (а-ля «Идентификация Борна», «Беги, Лола, беги», «Звонок мертвецу» и тому подобных), где серость улиц и депрессивность персонажей запечатлены в размашистых сценах, а кадры иной раз сменяются каждые четверть секунды. Таковы многие германские творения, совмещающие жанр триллера с боевиком и погружающие героя в криминальные реалии. Зачастую столь едрёный коктейль скатывается в вакханалию, понеже картинка страдает от дикой рванины, отчего зритель мгновенно выпадает из понимания визуальной какофонии на экране. Элементарно: начинается любая баталия — и оператор тут же входит в состояние берсеркера (али одержимого бесами), неистово натряхивая камерой так, что даже у самого стойкого созерцателя стремительно разовьётся эпилепсия и незамедлительно случится припадок. Помогает ему монтажёр, который за несколько секунд успевает сменить план боле десяти раз. «Заложница» — увы! — не исключение: эдакая напасть встречается и в ней, благо иногда в лёгкой форме; различать участников перестрелки трудно, сложно, но не невозможно.
Вернёмся к простоте. Что однозначно порадовало меня в картине — хронометраж. Композиционно структура безупречна: авторы мгновенно вбрасывают зрителя в повествовательную гущу событий и столь же лаконично вынимают из неё. «Заложница» длится ровно столько, сколько должна, не успевая наскучить рассказами о жизни разведчика на гражданке. Сам же Брайан экспонируется предельно кратко, зато чутко: он — бывший агент ЦРУ, разумеется, разведён и имеет проблемы с дочерью на почве чрезмерной строгости. (Да, клише — куда же без него?!) Для подтверждения боевых навыков Миллса в прологе демонстрируется его молодецкая удаль, будто крича: «Стар, но не бесполезен». Притом вступление напрямую связано с эпилогом: один открывает, другой логично завершает «певческую» линию, чтоб подвести финал под идеальный «happy end», когда сбывается мечта дочери стать артисткой, вернее — когда она получает первый кирпичик для закладки фундамента профессиональной эстрадной вокалистки в недалёком будущем.
На том выразительная творческая меткость заканчивается, сменяясь пачкой крепко-сложенных глупостей. Да-да, без них не обошлось. Главную же можно мановением руки возвести в лозунг: «А я говорил!..» Ежели бы семья сразу прислушалась к отцу, вняла его опасениям, то поездка во Францию не обернулась бы трагедией. Хотя... тогда кино закончилось бы на десятой минуте. Посему и выходит, что непримиримая близкими гиперопека папки вовсе не сценарный предлог и не плод фантазии — она полностью оправдана, ибо приключилось ровно то, о чём он изначально предостерегал и упорно предупреждал. Хм... интересно, сей факт ли один из доктрин фильма? Ну, коли так, не самое плохое нравоучение, поелику доле стартует нечто куда боле невообразимо шизофазийное.
По прибытии в Париж запускается линия детективного расследования. Дело продвигается стремительно, ведь на всё про всё дано лишь 96 часов: после пить Боржоми поздно — след затеряется насовсем. Действовать нужно быстро и уверенно. Потому-то Брайан ударяется в натуральный экстремизм, обрушиваясь на подозреваемых и попутно — на ни в чём неповинных мирных граждан. По-человечески понять отца можно, но накал страстей стремительно достигает апогея, скатываясь в чистейший бандитизм, когда герой ставит своё личное горе выше судеб окружающих. И речь не только о примаривании сотни-другой бандитов, но и о причинении «сопутствующего ущерба»: выстрел в женщину ради давления на бывшего коллегу, дабы «добровольно» склонить того к сотрудничеству, — лишь один из примеров. А как Миллс хладнокровно бросает девушек в притонах, заране зная, что без помощи со стороны те гарантированно погибнут — не сегодня, так завтра? Молчу, комментарии излишни — и так всё понятно.
Лицезреть столь изуверское поведение для меня автоматически приравнивается к обесцениванию персонажа как социального субъекта: глядишь на него не как на человека, а как на дикое, бешеное животное, сбежавшее из зоопарка. Отсюда вытекает нулевая симпатия, полное безразличие к его судьбе — никакого сопереживания нет и быть не может. Тем паче, осознавая, что всё увиденное — лишь «цветочки», бледная тень того, чем он занимался на службе. Причём это не скрывается: о былых подвигах вояка вспоминает с ностальгией и мажорными нотками в голосе. Казалось бы, проблема во мне, я неверно уловил посыл и сделал ложные выводы, тогда как в реальности животрепещущие кадры осуждают методы агентов ЦРУ? Ан нет: реальность полна разочарований, и кровожадность, наоборот, оправдывается — дескать, всё на благо родного звёздно-полосатого Отечества. И плевать на тысячи замученных в подвалах, понеже их «жертва» спасала и спасает миллионы, десятки... сотни миллионов. Ловко обыграно... аль точнее — ловко сманипулировано? Несите мне платок: от переизбытка патриотизма в крови разрыдался, как красна девица, узнавшая о гибели возлюбленного на поле брани. Ну и беспардонный бред. Правда, апофеоз безудержной «комедии» поджидал впереди: целое заокеанское государство за «бывшие заслуги» прощает Нисона за откровенный террор и весь причинённый «городу» вместе с его жителями «ущерб», да преспокойно отпускает рыцаря правосудия в родные пенаты, будто ничего и не произошло.
Именно античеловечность «Заложницы» и вызвала у меня вопросы. Миллс борется не за всеобщее благо, не критикует систему «зла», а лишь защищает своё счастье, плюя на несчастье прочих, — самыми дикими средствами, оборачиваясь при сём белым и пушистым зверьком. Неужели самосуд ныне считается признаком доблести? Ах да, запамятовал: иначе никак — французская полиция ведь показана сплошь коррумпированной, прекрасно осведомлённой о воцарении на их земле преступности и лишь собирающей с неё откаты за смежение очей. Всё остальное, включая безопасность граждан, — надуманные сказки, пустая болтовня. Эх, жаль авторы не вставили язвительную шутку в духе «прорыва линии Мажино» для полноты картины — вот была бы потеха.
В итоге неплохой старт скатывается в пропаганду шкурных интересов, где есть только моё личное «Я» — и всё. Ты служивый гражданин на пенсии? Берись за оружие и отстаивай свои «законные» права: «честно» и «справедливо» — последствия тебе не грозят, отныне ты — ненаказуемый. Ежели отбросить сюжет куда подальше, то фильм смотрится на одном дыхании: стремителен, не даёт заскучать, поражает актёрской игрой (Лиам Нисон выложился на все сто). К сожалению, скрыть историю или аккуратно от неё абстрагироваться попросту невозможно. Посему перед нами не благородное кино о спасении дочери, а повесть о кровожадном агенте, который решил тряхнуть стариной и устроил сафари на родине Луи Бонапарта. На редкость мерзкое произведение, обеляющее и, пуще того, восхваляющее линчевание. (Часом вдохновлялись не «Таксистом» ли господина Скорсезе? Уж больно оба светлейших пана-рыцаря между собою похожи.) Миллс не герой, живущий в «серой» зоне, не человек, ходящий по тонкой грани добра и зла, не тот, кто продал душу дьяволу во имя высшей цели — спасения народа от бедствий. Он и есть зло — напасть для каждого случайного прохожего. Брайан Миллс — не бравый агент ЦРУ, а наглый оборотень в погонах с искажённым пониманием справедливости, такой же преступник, против коих он якобы сражается, только ставящий себя выше закона и человеческой морали.
Луи Бонапарт (Charles Louis Napoléon Bonaparte, род. 20 апреля 1808, Париж, Иль-де-Франс)
Мартин Скорсезе (Martin Charles Scorsese, род. 17 ноября 1942, Куинс, Нью-Йорк)