Ровер / The Rover (2014)
«Бойся человека, которому нечего терять.»
Австралийское кино — нечто, ассоциирующееся с постапокалипсисом, пустынями и безлюдьем, непременно в духе дорожного приключения. «Ровер» с Гаем Пирсом и Эдвардом Паттинсоном — исполнившими роли Эрика и Рэя — исключением не стал: героям предстоит путь из пункта «А» в пункт «Б» за искомым. Первый страстно желает вернуть украденную машину, второй — поквитаться с родным братом, обрёкшим его на верную смерть. Эх, красиво звучит, туда бы ещё закинуть Мэла Гибсона — и получился бы новый «Безумный Макс». Но сие полотно о другом. Авторы решили возвести экономический коллапс в абсолют и показать последствия повального безденежья, обернувшего мир в выжженную пустошь. Звучит, с одной стороны, очень-преочень странно, местами даже сказочно; с другой — перед нами яркая картина того, как мелочь для меньшинства оборачивается адом для большинства. С точки зрения критики капитализма фильм худо-бедно мог бы работать, но идея творцов заключалась несколько в ином. В чём же именно? О том незамедлительно я и поведаю.
Начинается кино с налёта на военный аванпост — вернее, на жалкие остатки оного. Правда, становится это ясно лишь из беседы: экшеном нас обделили, попридержав, видимо, на будущее, равно как и пояснение «для чего?» да «зачем?» понадобилось вообще нападать на стражей порядка. Спойлер: тайна останется за семью печатями. Зато параллельно узнаём о гибели одного из участников сего плана-капкана. На почве утраты дружка-пирожка — разумеется, им оказывается Седрик Каллен — внутри салона вспыхивает перепалка, перерастающая в аварию, после коей хочется во всю глотку кричать: «В ножки бахаемся, пожалуйте титры с барского плеча». Но нет — протяжный кувырок да несколько невероятных кульбитов, сотворённых пикапом, не оставляют на бандитах и следа; впрочем, автомобиль тоже не пострадал. К слову, доле глупость с чудотворным выживанием повторяется, когда Эрика бьют по голове и просто бросают на дороге. Казалось бы — пуля в голову и опять можно перепрыгивать на титры: зачем изобретать колесо гуманности? Ан нет — гангстеры с большой дороги решают проявить милосердие к тому, кого им нет резона оставлять в живых.
И вот после столь живописных кадров ни о какой серьёзности речи уже идти не может: перед нами натуральные супергерои — людины крепче стали, обменявшие всяк частичку серого вещества из черепушки на кожу прочнее алмаза. Иначе объяснить отсутствие логики нечем. Забегая вперёд, свой криптонит они найдут позже — даже на Эрике останется пара синяков. Хотя мнимая опасность поджидает лишь в кульминации: на протяжении всей остальной ленты не будет и запаха крохотной царапульки на грязных, небритых лицах — только ворох ещё боле терминально концентрированных глупостей, с чувством, с толком, с расстановкой размеренно скатывающихся в бездну чистейшего психоза.
Ладно уж, недюжинная живучесть и критическая «гениальность» — мелочь на фоне того, каким путём герои прорываются к финалу. Они продвигаются буквально по костям, оставляя после каждой своей остановки гору человеческих трупов, зачастую безвинных зевак. Приморить и ограбить карлика, дабы завладеть пистолетом с патронами? Следом угрожать оружием старушке для получения информации? В довершение — открыть огонь и пристрелить ребёнка в страхе за собственную шкуру? Пожалуйста, дайте два! Тут уж картина не просто написана маслом — она, как некрономикон, выстрадана кровью, чужой, невинной кровью. Про зачистку остатка военных я умолчу: штурм был с пятью патронами в барабане револьвера. Истинные марксманы — одна пуля, одно тело.
А всё, собственно говоря, ради чего? Ради возвращения машины? Что в ней такого особенного? Обратимся к названию. Первая мысль при слове «Ровер» — идеальная кличка собаки. И — о, чудо! — угодили белке прямо в глаз с километра: в багажнике действительно оказывается тело недавно почившего барбоса. Тут же становится ясно — погоня за «псом» есть тонкая аллюзия на новое знакомство, перерастающее в дружбу. Понеже именно так и ведёт себя Роберт Диггори — как взбалмошный, зато преданный дворовой цуцик. Не в обиду ему, роль клинического дурака сыграна блестяще: тут Микки порадовал на все сто. Скажу боле — Рэю удалось затмить и отправить в тень Гая Пирса, ведь тот лишь ходит с недовольной физиономией да орёт всё время, перемежая крики с отправкой кого-нибудь на кладбище. Вот вам и единственный, по сути, плюс произведения — актёрская игра. В остальном — сплошной кровавый мрак, ввергающий любого адекватного человека в состояние перманентного ужаса. Поведение Эрика свидетельствует о психической неуравновешенности: он возвёл вокруг себя личную цитадель и заперся в ней, никого не пуская внутрь. Для него личные радости и невзгоды ценнее жизней остатков общества. Подобный мясник не вызывает ни сочувствия, ни понимания — лишь желание узреть, как он отхватит шальную пулю и околеет. Увы, ему уготована жизнь диснеевской принцессы: спасена — жива — и, как водится, будет жить «долго и счастливо». Радостно-то как.
Удивительно, как столь отвратительные картины собирают вокруг себя не просто почитателей, но и режиссёров, готовых ваять собственные ремейки после снисхождения на них без пяти минут «ангельского» вдохновения. Таковым хитроумным образом в 2024 году вышел фильм «Степной волк», обзывавшийся адаптацией одноимённой книги Германа Гессе. Правда, ничего общего между ними нет и быть не может. Зато имеется масса сходств с «Ровером» и американским «Олдбоем». Последний и без того опошлил да извратил исконную идею Пак Чхан-ука до диаметрально противоположного смысла. Представьте, до какого уровня шизофазии была низведена концепция «спасения близкого» с примесью пустынной погони и с ничтожной моралью, опущенной ниже дна Марианской впадины, когда на выходе получилось едрёное «волкосодержащее» полотно?! До тотального — до уровня поехавшего бреда буйнопомешанного. К чему же вся сия тирада? Неужели я просто решил опрокинуть баклажку свежей водички в содержание? Отступление сделано затем, дабы всякий понял, как глубинные мотивы подобных лент пагубно влияют на сознание доверчивой массы, коя, вместо понимания бесчеловечности, гарантированно возведёт шкурный интерес в пик бытия и наплюёт на окружающих людей. Ибо значение, судя по посылу авторов, имеет лишь один-единственный красавец: «Я», «Я» и ещё раз «Я» — и больше никто.
В итоге «Ровер» — кино, раскрывающее ужасы мира, но не кричащее о том, что социопатическое поведение — в корне неверное, извращённое состояние души. Нет, творцы доказывают обратное: только личными интересами и стоит жить, не считаясь ни с кем и ни с чем на своём пути — плевать на «мелочи». Да-да: неповинные бедолаги — неодушевлённые препятствия на дороге, как упавшие деревья, а не такие же живые, дышащие и мыслящие люди. Их благополучие — вымысел, главное — самому цвести да пахнуть ванилью. «Человек человеку — друг» — пустословие, утопия от лукавого. Хороша сказочка с гнилым наполнением, иначе и не скажешь. После такого даже восторгаться техническими аспектами не тянет: ни филигранным развитием композиции, ни давящей атмосферой благодаря меткой палитре, наполняющей отчаянием каждую сцену, ни чутким симбиозом действия со звуковым сопровождением и музыкальным оформлением, выводящим повествование до несравненного велелепия. Сея красота — созданная мастерством съёмочной группы — падает в выгребную яму и оборачивается в чуду-юду, сотканную из нечистот. «Ровер» — наглядное пособие того, как жить нельзя ни в коем случае, но... зритель воспринимает оное предостережение с обратной стороны медали и учится превозносить над миром лишь себя любимого. А это как раз и приводит к тому апокалипсису, что и показан в ленте — апокалипсис взаимной человеческой солидарности.